Вверх страницы
Вниз страницы

LIGHT 'EM UP

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » LIGHT 'EM UP » † ф л э ш б е к » you are in my veins


you are in my veins

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

you are in my veins
http://sa.uploads.ru/GaQM8.gif  http://sa.uploads.ru/4uTLl.gif

oh, you're all i taste
at night inside of my mouth
oh, you're in my veins
and i cannot get you out.

✖ МЕСТО: дистрикт тринадцать, спасение выживших трибутов в столице.

✖ ИМЕНА: peeta mellark and katniss everdeen.

✖ ИСТОРИЯ: он жив. моё сердце бешено колотится в груди, пока я направляюсь в его палату.
он жив. и теперь я смогу открыться ему, признаться в своих чувствах.
он жив. теперь я не буду страдать от кошмаров, потому что будет со мной.
он жив.
но настоящий он мёртв.

Отредактировано Katniss Everdeen (2014-10-28 00:48:32)

+1

2

http://sa.uploads.ru/tZeyu.gif   http://sa.uploads.ru/NyEtX.gif
bruises on your thighs like my fingerprints
and this is supposed to match
the darkness that you felt
i never meant for you to fix yourself

вы навечно на этом поезде, вам никогда не сойти с него. война продолжается и, что хуже всего, набирает обороты. я не знаю сколько времени нахожусь в дистрикте номер тринадцать, но достаточно долго, что бы осознать всю глубину его отсутствия рядом. я пообещала себе, что сохраню его жизнь любой ценой. Хэймитч пообещал, что сохранит его жизнь любой ценой. но они забрали сначала меня, а не его. предатели, кругом предатели... я думала, что хуже голодных игр ничего не случится в моей жизни, но - случилось. на голодных играх, по-крайней мере, рядом со мной был Пит. он давал мне надежду на лучшее будущее, на то, что всё ещё может быть хорошо. теперь его нет рядом и я уже не ощущаю себя огненной Китнисс, сойкой-пересмешницей. только рядом с ним я ощущала себя так. символом сопротивления, символом надежды. потому что он вселял внутрь меня эту самую надежду, а я просто своей глупостью заслужила то, что меня прозвали символом сопротивления. на самом деле же, Пит был куда полезнее для народа, чем я. он умел вселять уверенность в завтрашний день словами, единственное, что умела я - так это стрелять из лука и делать глупые вещи.

http://sa.uploads.ru/GN7eu.gif  http://sa.uploads.ru/r2yfn.gif
наркотик покидал моё тело, я потихоньку начинала чувствовать свои конечности. начала чувствовать холодный свет на своих веках и прохладный воздух. пахло какими-то лекарствами. я открыла свои глаза. я уже догадалась по запаху, что это именно за место. а ещё я помнила, как большие железные когти схватили меня в свои объятия и доставили прямо на планолёт. хотят, что бы я умерла у всех на виду. определённо. поворачиваю голову и вижу неподалёку лежащего Бити, который подключен к куче устройств. надо же, ради чего они пойдут - сначала вытащат нас с того света, а потом казнят перед всеми за неповиновение. но почему здесь только Бити? где тогда остальные трибуты. я точно знаю, что выжили Финник, Джоанна, Рубака, Энорабия, Брут... по-крайней мере, мне кажется что выжили. или успели перерезать друг друга глотки раньше, чем к ним подоспел планолёт? моё сердце уплывает куда-то вниз, когда я вспоминаю про Пита.
- Пит... - шепчу я, резко поднимаясь со своей койки, комната поплыла перед глазами и я сидела, пока это ощущение не прошло. что с ним сделали? где он? чёрт подери, почему всё так сложно... как бы мне не было против это признавать, но я бы была счастлива, если бы он уже погиб, а не от рук Капитолия. поднимаюсь с постели. если Капитолий уготовил ему ужасную участь, то я лучше найду его и убью сама. смогу ли я? не знаю. но будет лучше, если я убью его раньше, чем это сделают более изощрённо. выхожу из своей комнатки, схватив из пакета пустой шприц. запустить воздух в вену - уж лучше, чем если тебя будут избивать, допрашивать, пытать. крадусь по коридору и вдруг слышу чьи-то голоса. подхожу к приоткрытой двери и прислушиваюсь... кажется, это голос Плутарха Хевенсби - распорядителя этих игр. о, он тоже поплатится за то, что не проконтролировал всё. замираю, слыша голос Финника. они миленько о чём-то беседуют? так, значит, Финник предатель? чёрт-чёрт-чёрт! даю себе мысленный подзатыльник за то, что позволила себе довериться ему. Хэймитч. вот чей голос я не ожидала услышать. больше не могу стоять за дверью и врываюсь внутрь.
- что здесь вообще происходит? - сжимаю в руке шприц, на случай, если придётся бороться с кем-либо. первым ко мне подходит Хэймитч, сразу же замечая мой шприц и отнимая его тяжёлой, грубой хваткой. потом они выкладывают всё - это был их замысел с самого начала, спасти трибутов от Капитолия. спасти меня и сделать символом восстания. и им удалось. но меня беспокоит лишь один вопрос.
- где он? - я знаю, что все они прекрасно поняли о ком я.
- его забрали. вместе с Джоанной и Энорабией. - у меня больше нет, так называемого, оружия, но всё ещё есть мои ногти и злость. бросаюсь на Хэймитча, отчаянно кидая на него все ужасные словечки, которые только можно было припомнить, но все трое укладывают меня на пол и вкалывают что-то. - ты обещал... ты обещал спасти его. - шепчу я, погружаясь в темноту. но даже в этой тьме меня окружали мысли о нём, которого теперь допрашивают там, в Капитолие. и они не убьют его, потому что они используют его, как пешку. вопреки тому, что мне вкололи сильнодействующий укол, из-за которого я ничего не должна ощущать, я отчётливо ощущаю горячую слезу, скатившуюся по моей щеке.

каждый вечер я ощущала себя Лютиком, после осознания того факта, что я как тот самый сумасшедший кот, которого он разыгрывает каждый вечер. каждый вечер я наблюдала за ним, за тем, как он гонялся за тем лучом света. и не понимал, как до него дотянуться. то же самое происходило со мной и Питом. только вот - всё ещё сложнее. я - Лютик, Пит - луч света. и стоит только луч света поднять на стену, и вот она - моя ситуация. Лютик гоняется возле стенки, не зная, что ему именно сделать и не успокаивается, пока луч света не гаснет. сначала он расстроен и подавлен, а потом находит себе другое занятие. то же самое будет со мной, когда мой луч света раздавят. уничтожат.

http://sa.uploads.ru/ROk0d.gif  http://sa.uploads.ru/OFg6v.gif
первая трансляция из Капитолия приходится на обеденное время.
весь тринадцатый дистрикт спокойно обедает, не ожидая ничего странного. всё, как обычно. и лишь меня всю трясёт изнутри, в предчувствии чего-то. чего я сама, увы, не понимаю. я аккуратно подношу еду ко рту, но не беру её в рот. не позволяю себе это сделать. именно в этот момент большой экран вспыхивает и я направляю свой взгляд на него. сначала мне кажется, что у меня начинаются самые настоящие сильнейшие галлюцинации, я чувствую себя хуже некуда, видя его.
- опустите своё оружие. - призывает голос с экрана. более жестокий, чем он есть на самом деле. Пит. я кое-как поднимаюсь из-за стола, не находя себе никакого спасения. я тону в своём затхлом горе. я думала, что он погиб. в душе я рассчитывала, что они расправились с ним быстро. но теперь я чувствую, что они его используют в качестве своего оружия, в то время, как 13-ый использует меня, как своё. впиваю свои ногти в руку, до тупой боли и стараюсь сдержать слёзы.
- ты жив... - шепчу я, стараясь услышать свой голос. убедиться, что я вижу сейчас именно это. что чувствую это. что это не очередная игра моего воображения. моего дурного воображения. боль растекается внутр меня, словно пламя, сжигающее всё на своём пути. ощущаю себя оболочкой без внутренностей. без души, без разума, без всего. просто пустота, поглощающая всё. но они не убьют его, они используют его против тебя. раздаётся в моей голове голос Финника. и тут я понимаю, насколько он был прав. в тот день, когда Пит чуть не погиб... в тот день я смогла убедить всех в своих чувствах к Питу. я смогла убедить в этом самого Сноу. поэтому он нащупал моё слабое место и захватил его, выдернул его от меня. и использует его. и тут я осознаю всю глубину своего желания спасти его жизнь...
второе послание.
он смотрит на нас с экранов. позади него нависают несколько теней, я сразу же замечаю это. поначалу он молчит, словно раздумывая над тем, что именно ему сказать. затем он хватает воздух ртом. я замечаю ссадины на его лице, небольшие порезы и синяки. и это только на лице. я больше не могу ждать, терпеть. я должна спасти его, но остальные же уверены, что мы не должны этого делать. боль атакует моё сердце каждый день, но в такие дни она становится невыносимой.
он всё ещё раздумывает, секунды тянутся, как часы. и я как завороженная смотрит на крупный план его лица. и тут он резко выпалил: - Китнисс, завтра утром. завтра утром они убьют вас всех! - после этого трансляция резко обрывается. я стою молча, не в силах что-либо выговорить. он выбирал так долго и всё-таки сделал неправильный выбор. ужасный выбор, противный выбор. он спас нас всех. он снова спас тебе жизнь.
его убьют.
я чувствую, как падаю на колени. пустота убивает меня. убивает изнутри, растирая меня в пыль, бросая к ногам Сноу. я больше не могу быть сойкой-пересмешницей, они уничтожают меня изнутри. используя для этого Пита. чувствую, как кто-то поднимает меня, несёт куда-то. потом я, как громом ошарашенная, сижу просто так. без каких-либо движений. безжизненные, пустые глаза глядят в пустоту. я знаю, что они тут. Койн и Плутарх. я всё ещё смотрю в пустоту, пока их голоса отдалённо раздаются в пустоте. а потом я выпаливаю. - вы спасёте его. спасёте при первой же возможности или найдёте себе другую сойку-пересмешницу.

и это возымело эффект. отряд добровольцев действительно отправился вызволять его, Джоанну и Энорабию. я ждала его возвращения, словно ждала возвращения своей души. да, это было схоже с этим. я думала, что смогу наконец видеть что-либо хорошее, когда он наконец окажется рядом. но пока мне оставалось только коротать своё время рядом со своей сестрой, всячески заботиться о ней... или она обо мне. да, пожалуй, второе куда вернее. я ходила, как зомби. почти не ела, не пила, не разговорила, только ждала. я никогда не думала, что Финник окажется прав, что Сноу окажется прав. что все в Капитолии окажутся правы. я люблю его. и если бы сейчас Гейл спросил у меня, кого я из них люблю, я бы не стала выбирать кого-то из своих глупых расчётов. сейчас я бы не медлила, а просто ответила, что это Пит. сейчас у меня не возникало в этом сомнений.
сейчас.

http://sa.uploads.ru/J2osS.gif  http://sa.uploads.ru/GKg3T.gif
в один из вечеров, когда мы пережидали бомбёжки под землёй, я лежала с Прим. пытаясь успокоить её, точнее - она меня. но, боюсь, после того разговора моё сердце просто распалось на тысячу кусочков. я мягко потирала медальон, который отдал мне Пит, тогда, на арене. я ждала его возвращения. и тут у меня вдруг всплыл важный вопрос, который я очень хотела задать кому-нибудь, и по близости со мной была только маленькая Прим. хотя, уже не такая маленькая.
- что они сделают с ним?
- всё, что понадобится, что бы сломить тебя. - отвечает она слишком серьёзно, что у меня даже не возникает сомнения в том, что она права.

сейчас я несусь по коридору, к небольшому госпиталю, в котором сейчас лежит мой мальчик с хлебом. тот, кого я так часто вспоминала и оберегала в своих мыслях. он жив! он, может, и не совсем невредимый, но всё же он жив. и он здесь, со мной. оказываюсь возле белой комнаты, вхожу в неё. он уже очнулся, жаль, что я не была первой, кого он увидел. представляю, как он сейчас поцелует меня, крепко обнимет, будет рад услышать мой голос. и, о боже, как я всего этого ждала. он поворачивается ко мне лицо, явно озадаченный, но ещё в его взгляде присутствует нечто такое... отчего меня бросает в дрожь. ненависть? нет, конечно. это страсть. он поднимается с постели и бежит ко мне, хочет обхватить моё лицо двумя ладонями.
но нет.
его руки оказываются на моей шее.

Отредактировано Katniss Everdeen (2014-10-30 13:02:07)

+1

3

I'm bleeding out,
So if the last thing that I do
Is to bring you down
I'll bleed out for you.

Ну конечно, Капитолию мало зрелища, они как всегда хотят еще. Неудивительно, что меня тут же сажают перед Цезарем и устраивают интервью. Цезарь, как и всегда, начинает с шуток и каких-то я бы даже сказал нелепых в данной ситуации вопросов. Но я помню свое второе интервью с ним. Его вопросы только поначалу кажутся безобидным, он мастер своего дела и знает, как и что именно стоит задать трибуту, чтобы застать его врасплох. И я не знаю готов я к этим вопросам или нет.
Я не удивляюсь, когда речь заходит о Китнисс. Это никак не внезапно, скорее наоборот ожидаемо, даже очень. Я всеми силами стараюсь убедить всех, что ее действия не были запланированными, что срыв игр – это чистая случайность, а затем вовсе начинаю описывать состояние, когда ты находишься на играх.
- Представьте, что вы загнаны в клетку. Она огромна, но, тем не менее, вы в ней. Хотя нет, это даже не клетка, это словно огромный купол из-под которого нет выхода. И каждый час тебе напоминают, насколько ты беспомощен. И там становится вполне нормальным, что все кроме одного погибнут. Сколько времени на это нужно? День-два?  На самом деле, хватит и пары часов. Но знаете, что не сразу укладываете в голове? То, что победителем будешь не ты. Да, ты надеешься, что в конце вы останетесь вдвоем, и ты просто пожертвуешь собой. Спасешь дорого тебе человека, но в какой-то момент мозг все равно отказывается в это верить. И в итоге все становится таким далеким, весь твой прошлый мир, и остается только арена. Осознание того, что ты убьешь, и скорее всего не раз. И как бы мерзко тебе не было, ты все равно это сделаешь, ради своей жизни, которую потом пожертвуешь ради другого. Там на арене одно желание и оно очень дорогого стоит. Оно стоит всего тебя, всей твоей личности, – я неосознанно переключаюсь на себя и Китнисс, но потом решаю, что так даже лучше и надеюсь, что жители Капитолия задумаются, попробуют представить себе какого это быть по ту сторону на самом деле.
- Но я все еще жив, так что как видите все пошло не по плану, – добавляю я сухо. Цезарь вновь напоминает о том, что именно Китнисс взорвала силовое поле. А я вновь твердо отвечаю, что она совершенно не понимала, что делает. Что она просто старалась выжить, старалась понять, что ей делать, что нападение Джоанны подвергло ее в шок, и она совершала действия необдуманно. Мне не нравится, что на меня давят, что Цезарь, в который раз пытается получить от меня признание причастности Китнисс к мятежникам. Мой голос с каждым словом становится все громче и громче, пока я не начинаю кричать. Кричать о том, что никто не мог ни о чем думать, кроме как остаться в живых. Я теряю самообладание, и, кажется, только это заставляет Цезаря закончить со мной беседу. Перед тем как попрощаться со мной он интересуется о том, не хочу ли я сказать, что думаю о войне. И я отвечаю.
- Опустите оружие, – твердо говорю я, смотря прямо в камеру. - Остановитесь, подумайте, к чему все это приведет. Я призываю вас всех к перемирию. Неважно, на чьей вы стороне, просто опустите на минуту оружие и оглядитесь вокруг, – на этом мое интервью заканчивается. И меня ведут в комнату, что предназначена мне, но как окажется впоследствии это будет последний раз, когда я окажусь в ней.

This is the start of how it ever ends

Боль, я вновь чувствую боль, которая разливается по всему моему телу. Меня в который раз спрашивают о планах мятежников, но я ничего об этом не знаю. Мой ответ не устраивает, и я ощущаю очередной удар. Я не пытаюсь сопротивляться, не пытаюсь встать на ноги, я так и остаюсь лежать в том положении, как упал. Я знаю, что бестолку что-либо предпринимать, уже пробовал и неоднократно, до тех пор пока не терял сознание, но стоило мне прийти в себя как все повторялось по новой. Вопрос, ответ, удар, опять вопрос и все тот же ответ “не знаю” и вновь удар, заставляющий кричать от боли и хватать ртом воздух. В конце концов, им надоедает, и меня бросают в камеру. Но я знаю, это ненадолго, за мной вернутся и все начнется по новой. Они всегда возвращались.
Следующая моя встреча застает меня врасплох. Вместо вопросов меня просят вспомнить момент, когда я чуть не погиб на арене из-за силового поля. Мои брови от удивления ползут вверх и я даже переспрашивают, но в ответ слышу все то же самое. Мне кажется это странным, но я все равно выполняю их так называемую просьбу. Я вспоминаю то, как мое сердце остановилось, как Китнисс долгое время не отпускала меня, когда я пришел в себя, а потом чувствую укол. Я инстинктивно пытаюсь уклониться от иголки, но меня уже держат так, что я просто не могу пошевелиться. Мне говорят рассказать эту историю еще раз, в этот раз  я противлюсь и получаю за это удар. Я все равно молчу и пытаюсь вырваться из мертвой хватки. Мне удается оттолкнуть одного из держателей, но в этот же момент я получаю поддых, отчего в глазах темнеет. Побои продолжаются до тех пор, пока я не сдаюсь. Обессиленный я повторяю рассказ и вновь ощущаю укол, и в этот момент происходит нечто странное.
Я вижу Китнисс перед собой, она плачет и все твердит, что я не дышал, я стараюсь ее успокоить, но по непонятной мне причине, мной начинает овладевать страх. И я знаю, что это просто мои воспоминания, но в какой-то момент кажется, что все это ложь. Возникает мысль, что я вовсе все еще нахожусь на арене. Я начинаю искать ответ, и разум подкидывает мне картинки последних дней, напоминает о разговоре и уколах. Я почти успокаиваюсь и начинаю шепотом твердить себе что, все хорошо, но затем ощущаю еще один укол. Крупная дрожь пробирает меня до лопаток словно лезвием, мое тело поражает страх, и я в ужасе теряю сознание.
Так проходит несколько недель. Меня просят вспомнить определенные моменты моей жизни, а затем вкалывают неизвестную жидкость, и так по кругу. Все мое тело в синяках и порезах, ведь каждое мое неповиновение наказывается. Стоит мне отказаться что-либо рассказывать или делать, как меня тут же в этом переубеждают  посредством побоев. Я не понимаю, что такого важного в моих рассказах, пока однажды при упоминании Китнисс все мое тело напрягается, и я задумываюсь над тем, а кто мне эта девушка? Правда ли она дорога мне?  И я понимаю, они решили убить все мои чувства к ней, стереть  их из моей головы.
Надо мной приходиться потрудиться, прежде чем устроить очередной прямой эфир с моим участием. Если ссадины и ушибы на теле можно спрятать под одеждой, но с лицом приходиться помучиться. В конце концов, меня сажают перед камерой, и я вижу как загорается красный огонек. Мы в прямом эфире.
От меня ждут речь, а я молча продолжаю смотреть на этот огонек. Я знаю, что должен сказать. Знаю, что мне нужно предупредить Китнисс о скором нападении, но стоит мне вспомнить о девушке, как в голове начинает твориться нечто невообразимое. Она угроза. Угроза моей жизни. Все это происходит из-за нее. Она опасна. Она должна погибнуть. И стоит мне об этом подумать, как сердце начинает ныть, словно твердит “ты не прав”. И я вспоминаю, как когда-то кинул ей хлеба. Как винил себя, что не подошел и не отдал ей его в руки. И я уже не знаю чему верить, какие эмоции настоящие, а какие являются ложью, я словно обезумел. Я открываю рот, хочу сказать, что Капитолий прав в этой войне, но потом передумываю. Это не правда, это не те слова, нужно предупредить, предупредит ее. Я долго борюсь с собой, хватаю ртом воздух, пытаюсь сделать правильный выбор и наконец, делаю. 
- Китнисс, – говорю я, а по щеке скатывается слеза. Мне больно от того что ее забирают у меня, но я все еще продолжаю бороться.  - Китнисс, завтра утром. Завтра утром они убьют вас всех! – выпаливаю я со слезами на глазах. Я хочу сказать ей, беги, прячься, но эфир обрывают, а я уже лечу на пол.

I dream all year, but they're not the sweet kinds
And the shivers move down my shoulder blades in double time

Я слышу разговор, чьи-то шаги неподалеку. Я открываю глаза, осматриваюсь и вижу незнакомых мне людей. Это оказываются доктора, что кажется мне странным. Пока я находился в камере, ко мне ни разу не приходили врачи. Я недоверчиво наблюдаю за происходящим, пока один из них  не объясняет мне, что я спасен. Я не верю своим ушам, не верю, что все прекратилось, но на душе все равно становить теплее. И тут я замечаю ее. Мое сердцебиение учащается. И вся надежда тут же пропадает, ее место занимает страх. Страх за свою жизнь. Нет, ничего не кончено, пока жива она. Внутри меня начинает клокотать ненависть. Я вскакиваю с кровати и, подлетев к Китнисс, сжимаю свои пальцы на ее шее. Я прижимаю ее к стене, чтобы ей некуда было отступать, а  мои пальцы сжимаются все сильнее и сильнее. В моей голове одна единственная мысль, она должна умереть. Я закончу все это прямо здесь и сейчас. Убью ее, и с все будет кончено.
- Ненавижу, - процеживаю я сквозь зубы, и это правда. Я ненавижу ее всем сердцем, каждой клеточкой своего тела. Я слегка притягиваю ее к себе, а затем с силой ударяю ее об стену. Я вижу, как она задыхается, как жизнь покидает ее, но кто-то с силой бьет меня по голове, и я падаю на пол, теряя сознание.

Отредактировано Peeta Mellark (2014-11-04 00:53:17)

+1

4

http://sa.uploads.ru/1PwR2.gif
through dark and light I fight to be,
so close
shadows and lies mask you from me
so close

любить уже не хватит времени и сил. любовь отнимала рассудок, подталкивала к свершению глупостей. любовь предала меня сегодня. сегодня день моей расплаты за прошлое, за моё безразличие, за наигранность. сегодня день, когда я получу сполна за всё. я ждала его, ждала всё это время. ждала всю эту жизнь. но никогда не думала об этом... и это моя вина. я никогда не задумывалась о том, что смогу кого-то полюбить. что эта одна из тех вещей, в которых я была бы хороша. я и сейчас не знала этого, но отчётливо ощущала то, что люди называют любовью... наверное. по-крайней мере, я впервые ощущала нечто похожее по отношению к парню. и он был бы рад узнать, что я наконец-то поняла это, осознала. что мы сможем быть вместе, несмотря ни на что. Гейл говорит, что я холодная и расчётливая. что я непременно выберу того из них с кем мне проще будет выжить. но сейчас я не исходила из этих мыслей, я отводила подобные расчёты в сторону, давая волю истинным чувствам, которые годами были заперты внутри меня. скрывались под толщей хладнокровия и безразличия.
http://sa.uploads.ru/U7IZO.gif
curse these nights that speak your name

я прокляну те ночи, что шептали твоё имя. без устали, без сна. всё время. всё то время, пока тебя не было рядом. я ощущала себя бездной, всепоглощающей и ничего не чувствующей. но бездна так нуждалась в чувствах, в лучике своей надежды, который она потеряла когда-то давно. бездна мечтала раствориться в ком-то, а не что бы кто-то растворялся в ней. но не удавалось... это чувство надежды уносилось вдаль от неё, становилось всё менее осязаемым. пока не исчезло совсем. но потом надежда вновь пробудилась и бурлила в её жилах, призывала к действию. бездна знала, что вернёт то, что так дорого ей. любой ценой. и вот сейчас её луч надежды здесь, рядом. но она снова ощущает лишь пустоту.
это лишь оболочка от моего пекаря, не более того.
он сжимал мою шею всё крепче, бил головой об стену. а я не могла даже шевельнуться. всё моё тело словно парализовало. я не ожидала такого, бездна исчезла. она потерялась. и сейчас ощущалась лишь невыносимость всей этой ситуации. его руки плотно сжимали мою шею, перекрывали путь к жизни. я не могла вздохнуть, я чувствовала, как жизнь потихоньку уходит из меня. и вовсе не по той причине, что он душил меня, дело было в другом - в моей душе угасала надежды. надежда на лучшее будущее. есть время жить и время спать. кажется. настало моё время умереть. смерть от рук любимого человека - не худшая смерть. улыбаюсь, смотря в его лицо. он здесь, он жив. но он не тот, кому я была готова отдать своё сердце. он стал тем, кем раньше была я.
первое: ненависть к нему, когда он наплёл про наш роман. я так же чуть не задушила его. второе: предательство, признание его врагом на арене, когда он вновь спасал мою шкуру.
Сноу знал как именно мне сделать больно, на какие точки надавить. и боль от этого факта пронзает моё тело, которое обмякло и упало на пол. Пита убрали от меня, не дали убить. сойка-пересмешница слишком важна для революции, они выполнили своё обещание и теперь ждали исполнения моей части. а я всё продолжала сидеть на холодном кафеле, смотря в одну точку. Сноу, Сноу... он умрёт от моих рук. ты не останешься не отмщённым, Пит, я обещаю. не знаю точно сколько вот так просидела, но когда поднялась на ноги - никого не было в палате, кроме меня и того, кого больше нет. подхожу к нему и опускаюсь на стул рядом. аккуратно касаюсь его белых, слегка спутанных волос, и провожу по ним рукой, чувствуя какое-то умиротворение. его веки слегка подрагивают, но он не просыпается. перестаю гладить его волосы и долго смотрю на его лицо: синяки, шрамы и совсем свежие ранения. над ним измывались в Капитолие, как могли. провожу рукой по его руке, на которой количество синяков и порезов куда больше, словно его лицо пытались особо не задевать. правильно - ведь ему ещё на камеру говорить, а это можно прикрыть одеждой. его рука оказывается на моей, крепко сжимая её. он очнулся. не трудно представить, что будет дальше, но прежде чем он накидывается на меня, я начинаю говорить, в надежде, что это возымеет действие: - Пит... Пит... неужели, ты действительно ненавидишь меня? ведь мы... ведь ты так любил меня. помнишь, как ты рассказывал мне, что увидел меня в школе впервые, я пела в хоре. и у меня было тогда две косички. и что ты больше не мог думать о других девочках, кроме меня... - он внимательно выслушивает мою речь, и на его лице появляется тень улыбки. словно он действительно вспомнил это. но затем моё тело оказывается на полу, а он на мне. он вновь пытается лишить меня жизни, и вновь - его снимают с меня.
но я не перестаю ходить к нему по ночам. чаще всего, он вообще не просыпался и я просто была рядом с ним всё время, размышляя о том, как именно мне вернуть его. решение не приходило в мою голову, но я, по-крайней мере, была с ним. хотя острое чувство, что того Пита уже нет не покидало меня и моё сознание. всё время растирало меня, превращало в жидкую массу, но я собиралась. я понимала, что если я не помогу ему вспомнить, то никто уже не поможет. именно поэтому я каждый раз возвращаюсь. сегодня был обычный день, за исключением одного - я не была в курсе, что ему перестали давать снотворное на ночь. а, значит, пробудить его ото сна было проще простого, но я этого не знала. я провела пальцем по шраму возле его брови и улыбнулась, вспоминая наши первые игры. когда мы выжили оба, вопреки всему. благодаря той самой любви, которую он придумал, как мне казалось. его глаза распахиваются настолько резко, что моё первое желание - бежать. но я должна была действовать, я знала.
я касаюсь его губ своими. надеясь, что это хоть как-то поможет ему вспомнить.

+1

5

Fear is ever-changing and evolving

Страх и паника обрушиваются на меня в мгновенье ока. У меня почти не осталось сил, но я все равно продолжаю бежать, все дальше и дальше. Не знаю почему, но я точно знаю, стоит мне остановиться и я труп. И всему виной Китнисс, девушка, что по неведомой мне причине решила лишить меня жизни. Та, что одним своим существованием сумела лишить меня спокойствия и хоть какой-либо надежды. Отныне тревога всегда бродила рядом со мной. Это было то чувство, что не хотело меня покидать. И вот я опять бегу вперед, пробираюсь сквозь сучья и какие-то ветки. Бегу все дальше и дальше, и сил уже не хватает, хочется просто остановиться, упасть и отдышаться. Вздохнуть полной грудью и понять, что я спасен. Но нет, этому не бывать, мне нужно спасаться, продолжать бежать дальше, туда, где мое спасение. Сердце бешено колотиться, а в груди разгорается пламя. Клубок огня, что лишает меня воздуха, расползается по моему телу. Мои ноги постепенно становятся ватными, и вскоре мои мышцы не просто ноют от такой нагрузки, они неистово горят. Но я продолжаю бежать, хотя вскоре и перехожу на шаг. Я больше не в состоянии не то что идти, я не могу даже двигаться. Я останавливаюсь возле какого-то дерева, прислоняюсь к нему и медленно сползаю на землю. Отчаяние поглощает меня, я не могу больше бороться, и вывод один, мне конец. Я не хочу больше ничего лицезреть, не хочу видеть, как смерть настигнет меня, отчего сильно зажмуриваюсь и тут же проваливаюсь в темноту.
Вокруг меня всепоглощающая тишина, что давит со всех сторон. И я не знаю что хуже, эта темнота и пустота вокруг, тишина, сквозь которую ничего не пробивается или же то отчаянье, что поглощало меня всего, топило меня, не давая шанса выжить.

Just one more time before I go
I'll let you know
That all this time I've been afraid wouldn't let it show
Nobody can save me now, no

Я ощущаю прикосновение к своей руке, и в моей голове всплывают недавние события. Я понимаю, что все остальное мне просто приснилось, что не было этой гонки за жизнь, не было тишины, что ломала меня своей тяжестью, по крайней мере, не сейчас, может быть раньше, но не сейчас. Все это просто дурной сон, ночной кошмар не более.
Я открываю глаза и вижу ее. Мои пальцы тут же резко сжимаются на ее руке, и я резко сажусь на кровати. Наши лица оказываются друг против друга, и я пристально всматриваюсь в ее лицо. Неужели она так глупа, раз осталась со мной в палате одна? О нет, она не может быть настолько наивной. После всех ее действий, это просто очередной план, что так хорошо удается ей выполнять.
Китнисс что-то быстро говорит о том, как я любил ее, как я встретил ее впервые, и на моем лице появляется усмешка. Я скидываю ее с кровати на пол, и девушка пролетает по гладкому кафелю, но уже через мгновенье я оказываюсь на ней, не давая возможности встать.
- Любил? - холодно шепчу я ей на ухо. - Странное у тебя понятие любви, не находишь? - я вновь начинаю ее душить. - Не мог ни о ком думать, - тихо повторяю я ее слова. И от этого ярость только сильнее начинает переполнять меня. Так что едва можно дышать и в этот момент, кажется, что месть залечит все раны. - Ты, - мой голос срывается и тут же разносится по всей палате. Он получается слишком громким, что привлекает внимание то ли охранников, то ли просто проходящих мимо людей. Я слышу, как дверь открывается и вот уже пара рук пытается оттащить меня от девушки. Я не истово сопротивляюсь и пытаюсь вырваться. Мне это удается, но на шум сбегаются и другие. И вот в комнате уже человек пятнадцать, а я все продолжаю брыкаться и вырваться. Пытаюсь объяснить, что они неправы, но меня не слушают. Тогда я вновь перевожу взгляд на Китнисс.
- Я никогда не любил тебя! Я просто не мог любить такое чудовище как ты! - и даже когда ее уводят из палаты, я все продолжаю кричать, какой она монстр. Что она причина войны, причина стольких смертей. И что пора с этим покончить.

Everything you say is just a lie

Каждый день со мной беседуют незнакомые мне люди, от которых я никак не могу добиться вразумительных ответов. Они лишь постоянно мне твердят, что я в безопасности, чего я совершенно не ощущаю, и все пытаются понять, что я помню. Я же хочу узнать лишь одно, где я нахожусь, ведь с момента прибытия мне этого так и не объяснили, и почему ко мне до сих пор не пустили родителей. Если они и хотят доказать мне, что тут со мной ничего не случится, то я бы уж точно чувствовал себя спокойнее со своими родными. Но ни отца, ни мать, ни братьев ко мне так и не привели, отчего становится только хуже. Каждая ночь оказывается для меня не менее сложным испытанием, чем все остальное. Я всякий раз просыпаюсь от кошмаров, в которых бывают и мои родные. И незнание где они и все ли с ними в порядке, не дает мне покоя. Но стоит мне заговорить о них, как разговор тут же стараются перенаправить в другое русло. Врачи просто переключаются на само наличие кошмаров, говоря мне, что это вполне нормально, но одно дело просто говорить об этом и совсем другое переживать один ужас за другим, стоит мне закрыть глаза. В итоге не придумывают ничего лучше, как каждый раз давать мне снотворное. Что ж это кажется мне вполне разумным, и я благодарен им хотя бы за несколько часов спокойствия. Но как выяснилось впоследствии лекарство, что мне давали, вызывает привыкание и вскоре меня просто лишили его. И я прекрасно знаю, что ждем меня сегодня ночью без него, поэтому я долго ворочаюсь и никак не могу уснуть, я боюсь опять встретить лицом к лицу со своими ночными кошмарами. Не хочу вновь оказаться на арене, не хочу слышать крики Джоанны в камере Капитолия, не хочу вновь возвращаться туда… Я сворачиваюсь калачиком, прячась от внешнего мира, и лежу так в течение нескольких часов, не желая закрывать глаза. Но вскоре усталость берет верх над страхом, и я засыпаю.
Я чувствую легкое прикосновение чей-то руки и тут же распахиваю глаза. Вокруг слишком темно чтобы тут же понять кто передо мной. Но глаза быстро привыкают к темноте, и мой взгляд фокусируется на Китнисс. Все мое тело сразу напрягается, а девушка наклоняется ко мне и целует, что приводит меня в ступор. Я отталкиваю ее от себя, и только длительный часы разговоров с врачами и их попытки навести порядок в моей голове, заставляют меня не накинуться на девушку сразу, как я это делал раньше. Я лишь отступаю от нее на шаг назад в полном замешательстве. В голове всплывают кадры игры, что показывали мне тут во время лечения. Я видел, как она целовала меня, и это не казалось искренним, пытался вспомнить тот момент, но в голове все слишком сильно перемешалось. Хотя то, что я видел на экране и то, что помнил мой разум, как мне казалось, не сильно различалось.
- Опять используешь, - бормочу я тихо сам себе, не переставая следить за девушкой. - Тебе хоть когда-нибудь нравилось со мной целоваться? - резко спрашиваю я. - Все, что мне показывали, просили вспомнить, казалось не таким уж и искренним. Так зачем ты вновь это делаешь? Тебе мало того, что ты уже сделала?

Отредактировано Peeta Mellark (2014-11-09 23:37:53)

+1

6

oh, you can hear me cry
see my dreams all die
from where you're standing
on your own.

я теряла ту единственную ниточку, что связывала нас. я чувствовала, как она ускользает из моих рук. мне было страшно. страшно даже думать, что он не вернётся ко мне. что я потеряю его навсегда. он был нужен мне, как никогда сейчас. я чувствовала себя слабой, беззащитной девочкой, которая отчаянно нуждается в том, кто смог бы защитить её. есть Гейл. Геёл всегда придёт мне на помощь, защит меня. но он не Пит. а я отчаянно нуждалась в луче света в эти тёмные дни. дни, когда война разжигается повсюду, когда всё запятнано кровью невинных, когда ты уже не чувствуешь себя принадлежащей этому миру. момент, когда всё рушится, словно карточный домик, повинуемый порыву ветра или слабому дыханию, сдвинувшему одну карту. этот мир горел в тёмном пламени, которое разожгла я, сама того не ведая. и мне нужен был не тот, кто поднимет свою винтовку и пристрелит виновного, не тот, кто скажет, что война, что революция - то, что сейчас нужно. нужен тот, кто скажет, что всё хорошо и всегда будет, тот, с кем будет тепло и уютно рядом, несмотря на смутные времена. я нуждалась в Пите, которого теряла. теряла и умирала сама. потихоньку жизнь угасала и во мне, скоро во мне не останется ничего, кроме глушащей всё вокруг, пустоты. но я всё ещё стараюсь ухватиться за нить, удержать его. и я не смогу так просто отпустить эту нить.
именно поэтому сейчас я была здесь, рядом с ним. как некогда, он оставался со мной по ночам, успокаивал меня. именно поэтому я сейчас не убегаю, а стараюсь что-то предпринять, что бы вернуть его, но всё равно ускользает от меня. словно тень моего прошлого, не желающая присутствовать в моём настоящем. это тревожило меня, а это на меня не совсем-то похоже. я целую его сейчас и сравниваю с ощущениями при поцелуях раньше. во время 75-ых голодных игр наши поцелуи были настоящими, тёплыми, такими приятными. но сейчас... сейчас всё было так же, как и в 74-ых голодных игр. но, если тогда, причина была во мне, то сейчас это был Пит. он не очень-то жаждет целовать ту, которую так ненавидит. по-крайней мере, я его никогда не ненавидела. о боже. я ведь тоже ненавидела его какое-то время, но он смог изменить моё мнение, смог доказать мне, что это вовсе не так. что он любит меня. а я в этом совершенный нуль. я не смогу ничего сделать, что бы помочь ему... не могу показать что я люблю его. я даже слов сейчас не могу подобрать. и мне больно, больно от того, что я была такой чёрствой по отношению к нему.
warning signs are passed aside, fuel to the fire
a heart will come undone, by a simple desire

я смотрю в его глаза, наполненные пустотой. некогда сиявшие - теперь они абсолютно пусты. и всё же, у меня появилась еле уловимая надежда, потому что он не набросился на меня, а значит ещё не всё потеряно. он даёт мне шанс объясниться, но что я могу сказать ему? я перебираю слова в голове, а потом вспоминаю Пита, то, как он говорил. он никогда не придумывал слова, он говорил их от чистого сердца. я вдыхаю воздуха, вжимаю в свою руку ногти и опускаю глаза. слишком тяжело смотреть на него, потому что я боюсь. боюсь не его или того, что он может на меня наброситься, лишить жизни или что-то подобное. я боюсь увидеть его реакцию, боюсь потерять последнюю надежду.
- я никогда не использовала тебя! - резко выпаливаю я, потому что... потому что меня бесит, когда кто-то говорит мне о том, что я использовала Пита, что бы выжить. это неправда. да, может быть, я не любила его, но это не значит, что я использовала его. ведь, если разбирать это, то это он наплёл историю о несчастных влюблённых. что мне ещё оставалось? ведь я знала, что мы должны продолжать играть, иначе нам не выжить. - да. с того момента, когда я поняла, что не смогу жить без тебя. когда поняла, что без тебя мне не нужна эта жизнь. я пыталась покончить с собой пару раз, пока была здесь, потому что, в отличие от тебя, я не была в Капитолии. но они не выпускали меня, а я так отчаянно хотела спасти тебя. веришь ты или нет, но я должна сказать это. мне так хотелось прикончить Хэймитча, потому он не сдержал своё слово. а теперь это желание только увеличивалось, но я знаю, что это не выход. но я убью Сноу, я знаю это. я отомщу за тебя... - я кинула взгляд на пустующую койку неподалёку, на которой совсем недавно лежала Джоанна, но её перевели в другое отделение. спустя какое-то время я добавила. - ... и Джоанну, конечно же. да, в 74-ых играх я не была искренней, потому что я считала, что не была рождена для подобных чувств. но ты помог мне увидеть, насколько важно это чувство. чувство любви. и что бы ты сейчас не думал, что бы сейчас не ответил, даже если ты меня продолжишь ненавидеть, я всё равно хочу сказать, что я... - эти слова слишком тяжёлые, я никогда их не произносила. это было тяжело, особенно теперь. теперь, когда Пит передо мной уже не совсем Пит. - ... всегда буду рядом с тобой, всегда буду оберегать тебя. я всегда буду нуждаться в тебе.
надо же... та, кто разожгла огонь в сотнях людей, та, кто возглавляет революцию в каком-то смысле, не смогла сказать двух простых слов. та, кто не боялась бегать в запретную зону, в леса. та, кто не побоялась вступиться за Гейла, за что и её могли прикончить. та, кто умело вытворяет всякие глупости, приводящие её жизнь в опасность. да, наверное, в том и дело - всё это были глупости. несерьёзные, необдуманные действия. а подобные слова... их нужно хорошенько обдумать, переварить. эти два этапа я прошла, но всё ещё боюсь их произнести вслух. они такие тяжёлые и лёгкие одновременно. два слова, заставляющие тебя жить и умирать.
люблю тебя.

Отредактировано Katniss Everdeen (2014-11-11 19:36:32)

+1


Вы здесь » LIGHT 'EM UP » † ф л э ш б е к » you are in my veins


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC